«Золотой петушок» последняя и самая загадочная сказка А.С.Пушкина.
Только на первый неискушенный взгляд она может показаться детской. При ближайшем же рассмотрении эта многоплановая история с двойным, а то и с тройным дном, которая является более, чем актуальной в сегодняшней геополитической ситуации.
Известно, что Пушкин был вдохновлен произведением «Истории Альгамбры» Вашингтона Ирвинга, которое посвящено знаменитому мавританскому дворцу-крепости в Гранаде, и содержит, наряду с документальными зарисовками, арабские сказания, в том числе и «Историю об арабском звездочете», сюжет которой на первый взгляд очень напоминает сюжет «Золотого петушка». Но снова только на первый взгляд.
Безусловно, не отразить в спектакле волшебный сказочный мир Альгамбры, наполненный многовековой историей народа, некогда могущественного, принесшего Европе медицину и астрономию, и исчезнувшего также неожиданно и безвозвратно, как Шемаханская царица, было бы принципиально неверно. С другой стороны, Пушкин не был бы Пушкиным, если бы ограничился просто стихотворной калькой арабского сюжета.
На наш взгляд, последняя Болдинская осень, осень 1834-го года, во время которой поэт написал «Золотого Петушка», и куда словно убежал, чтобы не видеть, как развивается связь жены с царем, а потом также скоропостижно вернулся, заслуживает отдельного внимания. Именно в эти три недели, на наш взгляд, и сформировалась позиция поэта в отношении исторической личности творца. Недаром параллельно с «Золотым петушком» Пушкин работал в Болдино еще только над одним произведением, над «Капитанской дочкой». Эпиграфом для которой совсем не случайно стала пословица «Береги честь смолоду».
Разгадать тайну Пушкинского «Золотого Петушка» можно, на наш взгляд, только ответив на все вопросы текста, которых множество: почему царя зовут Дадон, почему имя есть только у него, чем был славен легендарный Шемах, откуда родом злополучная царица, прототипом которой стала то ли Катенинская ведьма Милуша, то ли жена Ивана Грозного, как связан с ней мудрец, почему он скопец, кто такие скопцы, почему царь сам предлагает звездочету награду, почему между криками петушка проходит по 8 дней, почему царь посылает сыновей, а не воевод и так далее.
И получается, что с одной стороны, чтобы ответить на все эти вопросы, надо перед спектаклем прочесть лекцию, с другой - если ее не прочесть, то, как бы мы ни старались, наша идея будет непонятной.
В итоге, родился особый жанр спектакля, которую мы назвали «фантасмагория».
Глубокий смысл и почти пророческая актуальность этой сказки связана с разрушительной силой эгоистической личности, маниакально уверовавшей в свою значимость и могущество, в свое особое предназначение, следствием чего становится непомерная гордыня, которая наряду с отупляющей верой в свою избранность может поставить мир на грань катастрофы. В текущей геополитической ситуации, к сожалению, это не метафора, а пугающая реальность.
Царь поплатился за то, что обратился к колдуну, а не к богу. Колдун поплатился за то, что возомнил себя повелителем высших сил, которые непостижимы и нам неподвластны.
Таким образом, и царь, и колдун (ведь звездочет это никто иной, как колдун) бросили вызов Богу, и поплатились за это.
Если человек следует Господней воле, он достигает того, что уготовил ему Господь. А если творит собственную волю, то это может привести к гибели и его самого, и его мира, как такового (царство Дадона сгорает в этом огне, недаром ведь есть образное сравнение пожара с красным петухом).
Эта формулировка о следовании Господней воле буквально совпадает с позицией поэта, в отношении исторической личности творца, которая выкристализовалась в те самые три недели в Болдино, когда Пушкин написал «Золотого петушка» и работал над «Капитанской дочкой». Это образ творческой личности, которая даже под натиском серьезных исторических испытаний не идет на компромисс, и до конца полагается на божью волю, которая рифмуется с совестью и честью.
Поэтому у нас появляется в качестве персонажа-рассказчика сам поэт, для которого вопросы, поднятые в сказке, имели судьбоносное значение.